Вернуть её к жизни пытались многие. Сначала была денверская компания, которая занималась программным обеспечением для юридических фирм. Не вышло. Потом была студия, писавшая софт для Disney. Потратили больше года работы и сотни тысяч долларов, даже наняли команду программистов из Армении – всё впустую. Подступиться пробовали и в Commodore Computers. Чтобы сдаться, им хватило трёх месяцев изучения исходного кода.
Однажды игрой заинтересовались в Steam, но пришли к выводу, что это не будет никому интересно. «Слишком нишево. Игру никто не купит. А если купят, попросят нас вернуть деньги», – таким был вердикт компании.
Wall Street Raider провела в таком странном статусе почти 40 лет. Игра настолько сложная, что даже её создатель с трудом понимает отдельные части кода, написанная на настолько примитивном языке программирования, что ставит в тупик современных разработчиков. По словам создателя игры, «этот код не мог читать никто, кроме меня».
Ничто не предвещало иного исхода, когда в январе 2024-го 80-летний Майкл Дженкинс получил имейл от очередного заинтересованного разработчика – 29-летнего Бена Уорда из Огайо. Майкл поступил так же, как обычно – отправил исходный код, но честно предупредил, что чудес не ждёт.
Пройдёт год, и Уорд объявит на реддите: «Я – избранный. Игра будет выпущена. Без всяких но и если!»
Это история Wall Street Raider – самого детального экономического симулятора в истории компьютерных игр, его рождения, клинической смерти и неожиданного возрождения. История одержимости, кода, который начинает жить своей жизнью, сюжета, который изменил жизни сотен людей.
Записные книжки. Гарвардская школа права, 1967
Майкл Дженкинс должен был заниматься. Вместо этого он заполнял записные книжки идеями для настольной игры. И не обычной настолки, а Монополии на стероидах, где вместо гостиниц и железных дорог можно будет покупать и продавать корпорации, выпускать акции, заниматься слияниями и поглощениями, выкупать контрольный пакет за счёт кредитов и так далее. Эта игра должна в мельчайших деталях симулировать всю махину американского капитализма, от враждебных поглощений до налоговых отчётов.
Увы, такая игра невозможна. Когда Дженкинс попробовал заняться прототипом, он быстро осознал, что ни у кого не хватит на неё терпения. Стол, заваленный крошечными сертификатами на акции, обязательный калькулятор для расчётов, многочасовые сессии без какого-либо видимого прогресса... Такой игре требовалось нечто, чего ещё не существовало – персональный компьютер.
И Дженкинс стал ждать. Он окончил Гарвард в 1969 году и приступил к работе экономистом в консалтинговой фирме, потом стал бухгалтером в одной из крупнейших в мире бухгалтерских компаний. Занимался налоговым правом в Сан-Франциско, работал над слияниями стоимостью в миллиарды долларов... Он занимался тем же, о чём мечтал в своей игре, только в реальном мире.
Однако он не расставался с мечтой. Записные книжки продолжали пополняться всё новыми заметками.
Первая ночь. 1983
Через 16 лет после начала работы над игрой Дженкинс, наконец, получил в своё распоряжение чудесный инструмент: персональный компьютер Kaypro.
Пятидюймовый экран. Операционная система CP/M, которую вскоре забудут из-за появления MS-DOS, непостижимо примитивная по современным меркам. Идеально для его целей.
Вместе с комьютером Дженкинс получил тонкую книжечку – описание языка Microsoft Basic, сделанное Биллом Гейтсом. У Дженкинса не было никакого опыта в информатике, но когда он попробовал код:
10 PRINT «HELLO»
20 END
и компьютер напечатал hello, Дженкинсу стало ясно, что это вряд ли такое уж сложное занятие.
За год он собрал первую более-менее работающую версию Wall Street Raider. Там уже были курсы акций и заголовки актуальных новостей. Примитивная графика, неполный геймплей, но уже кое-что.
Работа, правда, пострадала. Вместо юридической практики он целыми днями просиживал за компом, набирая код игры. К счастью, выстрелил ещё один его сторонний проект – серия налоговых учебников под названием «Как начать бизнес и управлять им» разошлась тиражом более миллиона экземпляров по всем 50 штатам. Это позволило удержаться на плаву.
Приступы рациональности. Конец 1980-х, ~3 часа ночи
Самые сложные части Wall Street Raider были написаны не в обычные рабочие часы. Они рождались глубокой ночью, в состоянии, которое Дженкинс называл «приступами рациональности».
Представьте себе: три часа ночи. Дженкинс сгорбился над компьютером, пытаясь понять, как запрограммировать слияние компаний. Не просто какое-то слияние – такое, где каждая сторона должна быть учтена правильно. Держатели облигаций. Акционеры. Владельцы опционов. Позиции по фьючерсам. Контрагенты по процентным свопам. Корректные коэффициенты для каждого аспекта. Налоговые последствия каждой сделки.
И результат? Код работал безупречно – Дженкинс тестировал годами и знал, что он верен. Однако спустя некоторое время даже он сам уже не понимал, что там написано.
«Когда я смотрю на этот код сегодня, я всё ещё не совсем его понимаю, – признавался он. – Но трогать его не хочу».
Так сформировался определённый паттерн. Дженкинс с одержимостью зацикливался на новой функции до тех пор, пока логика не кристаллизовалась в его сознании, обычно уже после полуночи, а затем спешил воплотить её в коде, пока хрупкое понимание не ускользнуло. Игра росла слой за слоем: каждая новая возможность опиралась на предыдущие, каждая строка кода становилась отражением того, что Дженкинс понимал о корпоративных финансах в конкретный момент своей жизни.
Спустя годы Бен Уорд дал этому явлению название: гипотеза рынка Дженкинса. Смоделированный рынок игры – это на самом деле сорок разных версий Майкла Дженкинса из сорока разных этапов его жизни, которые конкурируют друг с другом.
Дженкинсу эта теория понравилась. «Думаю, это во многом связано с теорией хаоса», – ответил он.
Команда из одного человека. 1986–2020
В 1986 году Майкл Дженкинс ушёл из юридической и бухгалтерской практики в возрасте 42 лет. Его налоговые руководства хорошо продавались, а издатель согласился выпустить Wall Street Raider. Он думал, что потратит несколько лет на шлифовку своего хобби-проекта.
Тридцать четыре года спустя он всё ещё не закончил.
Игра, начавшаяся как вариация «Монополии», превратилась в нечто одновременно чудовищное и великолепное. К тому времени, как Дженкинс завершил работу, Wall Street Raider включала в себя:
– 1,600 игровых компаний, каждая со своей финансовой отчётностью
– 115,000 строк кода на Бейсике
– Акции, облигации, путы, коллы, фьючерсы, процентные свопы, деривативы, ETF, криптовалюты
– Антимонопольное регулирование (с возможностью отключения для желающих играть в режиме «барона-разбойника»)
– Консолидированный налоговый учёт на основе реальных регламентов IRS (Дженкинса обучал человек, который буквально написал эти регламенты)
– Систему кармы, отслеживающую ваши этические нарушения и увеличивающую вероятность разоблачения, чем чаще вы мошенничаете
– 271-страничное руководство, продававшееся отдельно, потому что оно было слишком объёмным и сложным, чтобы раздавать его бесплатно.
И под всей этой механикой скрывалось нечто, что доходило до большинства игроков лишь спустя месяцы или даже годы погружения: огромное количество текста. Новые события, сценарии и сообщения продолжали появляться даже тогда, когда казалось, что игрок уже видел всё, зачастую с фирменным дженкинсовским чёрным юмором. Игра была глубокой не только на уровне механик, она обладала и невероятной нарративной глубиной.
Короче говоря, игра стала самым всеобъемлющим финансовым симулятором из когда-либо созданных – настолько сложным, что большинство людей от неё отшатывались, но те, кто преодолевали барьер, становились преданными навсегда. «Dwarf Fortress фондового рынка» – так игроки называют Wall Street Raider.
Дженкинс играл в шахматы против всего мира. Он выпускал новую функцию, и уже через несколько недель какой-нибудь находчивый игрок писал ему: «Слушай, я нашёл способ заработать триллионы за ночь с помощью этой новой фичи».
«Я чувствовал себя как налоговая служба, затыкающая лазейки», – признавался Дженкинс. Каждый найденный эксплойт превращался в патч. Каждый патч порождал новые крайние случаи. Код становился всё более изощрённым, многослойным и непостижимым для кого-либо, кроме его создателя.
А потом стало происходить нечто странное.
Машина образования. Около 2015 года
Со всего мира начали приходить письма – и это были не сообщения о багах.
Письмо с Филиппин:
«Я играю в вашу игру с 13 лет, живя в стране третьего мира. Я даже не мог позволить себе купить полную версию, поэтому годами играл в двухлетнюю демо-версию. И она научила меня так многому, что сейчас я работаю в Morgan Stanley валютным трейдером в Шанхае».
Другое письмо пришло от управляющего хедж-фондом:
«Я играл в Wall Street Raider много лет и заметил, что покупка дешёвых компаний – компаний с низким коэффициентом P/E – и их последующее оздоровление в игре приносили отличную прибыль. Но со своими реальными клиентами я так не поступал. И дела шли плохо. В конце концов я решил просто начать делать то же самое, что делал в Wall Street Raider».
Он приложил документ: аудиторский отчёт Price Waterhouse, показывающий десятилетний период, в течение которого он демонстрировал среднегодовую доходность 44% с капитализацией, используя стратегии, которым научился в видеоигре.
«Ваша игра изменила мою жизнь».
Дженкинс слышал это снова и снова. От CEO. От инвестиционных банкиров. От трейдеров, профессоров и студентов-финансистов. От людей, которые играли в бесплатную демо-версию подростками в развивающихся странах, а затем превратили полученные знания в карьеру в Goldman Sachs и Morgan Stanley. От каменщиков, которые задавались вопросом, могут ли они заняться чем-то большим.
По его собственным подсчётам, за годы более 200 генеральных директоров и инвестиционных банкиров написали ему, что Wall Street Raider повлияла на их карьеру.
«Я создал игру просто потому, что это было интересно, – говорил Дженкинс. – Но я был приятно удивлён, увидев, какое положительное влияние она оказала на жизни множества людей, которые росли, играя в неё годами».
В конце концов стало ясно: это была не просто игра. Она случайно оказалась одним из самых эффективных инструментов финансового образования, когда-либо созданных, симулятором настолько реалистичным, что его уроки напрямую переносились на реальные рынки.
Павшие рыцари
Все хотели модернизировать Wall Street Raider. И все терпели неудачу.
Интерес был очевиден. Перед нами игра с доказанной образовательной ценностью, преданной аудиторией и глубиной геймплея, посрамлявшей большинство конкурентов. Единственная проблема – интерфейс: реликт эпохи 1990-х, сплошные выпадающие меню, крошечные текстовые поля и графика, которая, как выразился один давний игрок, «выглядела так, будто пришла из тёмных веков».
И вот они приходили – потенциальные спасители – со своими командами, бюджетами и амбициями.
Компания из Денвера, разрабатывавшая юридическое ПО, прислала своих программистов. У них ничего не получилось.
Игровая студия, работавшая для Disney, собрала команду в Армении под руководством американского доктора математических наук. Они потратили больше года и «кучу денег» – по некоторым оценкам, сотни тысяч долларов – пытаясь перенести игру на iPad.
«Ни у кого из них не было того глубокого понимания корпоративных финансов, экономики, права и налогообложения, которое я смог встроить в игру, – объяснял Дженкинс. – Поэтому они просто не могли корректно запрограммировать симуляцию, когда сами не понимали, как она должна работать».
Они сдались.
Commodore Computers ещё в 1990 году лицензировала DOS-версию. После трёх месяцев попыток разобраться в исходном коде они отправили его обратно.
Steam во времена Greenlight отклонил игру сразу. «Слишком нишевая, – решили они. – Почти без графики. Выглядит неуклюже и примитивно».
Сценарий повторялся снова и снова. Профессиональные программисты смотрели на 115,000 строк примитивного Бейсика – код, который, по словам самого Дженкинса, «нарушал все правила хорошего структурного программирования», – и пытались переписать его на современный язык. Обычно на C++. Некоторое время они продвигались вперёд, доходили до 60% или 80% готовности, но затем упирались в стену.
Проблема была не в технических навыках. Проблема заключалась в том, что чтобы переписать код, нужно было его понять. А чтобы его понять, нужно было разбираться в корпоративных финансах, налоговом праве, экономике и регулировании рынка ценных бумаг на том же уровне, что и человек, десятилетиями проработавший бухгалтером, налоговым юристом и экономистом.
Такие люди редко становятся разработчиками видеоигр.
«Мои 115,000 строк примитивного исходного кода на Бейсике, – признавался Дженкинс, – по всей видимости, были непостижимы для всех, кроме меня».
Скелеты множились вокруг дракона.
Конец пути. 2020–2023
К концу седьмого десятка лет у Майкла Дженкинса почти не осталось вариантов.
Его провайдер электронной коммерции обанкротился, забрав с собой доход за шесть месяцев. Платёжные процессоры один за другим отказывались с ним работать – одни из-за налоговых сложностей, связанных с продажей программного обеспечения в сотнях стран, другие – потому, что их юридические отделы не хотели иметь ничего общего с чем-либо, связанным с финансами. В какой-то момент Wall Street Raider буквально стало невозможно купить.
«Трудности стали настолько непреодолимыми, – признавался Дженкинс, – что я всерьёз подумывал просто всё бросить».
В 2020 году игровой журналист по имени Эй Джей Черчилль отправил Дженкинсу простое письмо с вопросом, входят ли обновления Speculator (игры-компаньона) в стоимость покупки.
Ответ Дженкинса оказался гораздо более откровенным, чем ожидал Черчилль:
Как зарегистрированный пользователь вы можете приобрести Wall Street Raider по сниженной цене 12.95 доллара. Когда я в течение года или двух вношу изменения, я в какой-то момент решаю, что сделал достаточно, и выпускаю обновлённую версию, но чёткого графика нет. И, откровенно говоря, у меня заканчиваются реализуемые идеи для улучшений обеих игр, и, возможно, будет всего одно-два обновления для каждой из них.
В остальном, в 76 лет я, возможно, действительно подхожу к завершению разработки из-за своих ограниченных навыков программирования. Разве что мне удастся лицензировать код крупной софтверной или игровой компании, готовой нанять дорогих программистов того уровня, которые пишут ПО для фирм вроде Merrill Lynch или Goldman Sachs, потому что только такие специалисты смогли бы перенести мою игру на iOS, Android или создать элегантный Windows-интерфейс. А это крайне маловероятно.
Я практически отказался от мысли, что кто-то когда-нибудь сможет её портировать.
Черчилль опубликовал эту переписку в сабреддите r/tycoon под заголовком: «Я написал 79-летнему создателю Wall Street Raider, и вот что он мне ответил».
Пост вызвал определённый интерес. Люди писали, как это печально. Несколько человек купили игру из любопытства. А затем, как и большинство постов на Reddit, он растворился в забвении.
Но где-то в Огайо один молодой разработчик программного обеспечения прочитал его. И образ терминала Bloomberg никак не выходил у него из головы.
Другой одержимый. Тем временем в Огайо
Первое воспоминание Бена Уорда о программировании – это как он маленьким ребёнком пошёл в библиотеку и взял огромный учебник по разработке игр на C++.
«Я тогда, наверное, едва умел читать, – вспоминал он. – Я не имел ни малейшего представления, как установить компилятор, как запустить код из этой книги. Но это заставило меня задуматься».
По собственному признанию, Уорд был ужасным учеником. У него был СДВГ, который диагностировали только во взрослом возрасте. Он тратил больше времени, помогая одноклассникам с их домашними заданиями, чем выполняя свои. Его двухлетняя программа по программированию растянулась на пять лет. Но когда дело доходило до кода, что-то словно щёлкало.
В 18 лет, работая на производственной компании своего дяди, Уорд за три месяца создал систему управления, заменившую их электронные таблицы. Эта система управляла бизнесом пять лет. Позже он разрабатывал ERP- и складские системы, работал в финтех-компаниях и стал старшим full-stack-разработчиком.
А затем, просто ради интереса, он принял вызов: портировать Colossal Cave Adventure – легендарную текстовую игру 1976 года – с оригинального кода на Fortran на Lua, чтобы она могла работать на «фантазийной» консоли Pico-8.
Руководство по Fortran занимало тысячу страниц. Уорд никогда в жизни не писал на Fortran. Он создал транспайлер – программу, переводящую один язык программирования в другой, и запустил Colossal Cave на Pico-8 за восемь часов.
«Если бы не тот проект, – говорил позже Уорд, – у меня бы не хватило уверенности взяться за это. Потому что, конечно, это было раз в тысячу сложнее».
Ухаживание. Январь 2024 года
Бен Уорд наткнулся на пост Эй Джея Черчилля на Reddit, когда искал биржевые игры для вдохновения. Он подумывал создать собственный финансовый симулятор – что-то с той глубиной, которой нигде не мог найти.
И вдруг он обнаружил, что эта глубина уже существует. Просто выглядит так, будто застряла в 1995 году.
Уорд заплатил 30 долларов за Wall Street Raider. Несколько часов подряд он проигрывал с треском. Он купил руководство за 20 долларов и прочитал все 271 страницу. Играть лучше он всё равно не стал.
«И вот тогда я понял, – сказал Уорд. – У этой игры потрясающая глубина. Даже если ты знаешь все правила, даже если выучил наизусть все дебюты, тебе всё равно нужна практика. Это как шахматы».
Образ Wall Street Raider с интерфейсом терминала Bloomberg не выходил у него из головы.
И он написал Майклу Дженкинсу.
Дженкинс уже проходил через это раньше. Он откровенно рассказал Уорду о прошлом опыте. Однако Уорд был настойчив. Последовали месяцы переписки. Длинные, подробные письма о его видении, техническом подходе, опыте. Дженкинс, сдержанно-оптимистичный, решил дать ему шанс: «Вот исходный код. Посмотрим, что у вас получится».
Дженкинс заставил Уорда подписать соглашение о неразглашении, отправленное обычной почтой, потому что Дженкинс был человеком старой школы. Уорд подписал его, отправил обратно и получил 115,000 строк кода на Бейсике – сорок лет работы.
После этого их общение постепенно сошло на нет. Дженкинс вернулся к своим делам. Уорд замолчал.
Год тишины. 2024
В течение двенадцати месяцев Бен Уорд почти ничего не делал с кодом – только читал.
Он прочитал двухтысячестраничное руководство по Power Basic. (Именно на Power Basic писал Дженкинс. Компания к тому времени уже прекратила существование, а её компилятор сохранился, в том числе, на GitHub.) Заново перечитал 300-страничное руководство к Wall Street Raider. Изучил многолетние архивы форумов по Power Basic.
Страх неудачи навещал его часто: я буду как все остальные. У меня не получится. Я недостаточно умён.
Но Уорд снова и снова возвращался к одному вопросу: почему все остальные провалились?
«И я понял, что дело в том, что они всё время пытаются переписать код! Они пытаются перевести Power Basic на C++ или другой язык, и это не работает».
Озарение было элегантным: вместо того чтобы переписывать код Дженкинса, нужно обернуть вокруг него современный интерфейс – так же, как крупные компании ежедневно модернизируют устаревшие корпоративные системы. Оставить двигатель. Заменить приборную панель.
После месяцев экспериментов Уорд нашёл способ связать современный код с нетронутым движком Дженкинса на Power Basic. В один из дней он попробовал. Простая кнопка. Немного текста.
Это сработало.
«О, так вы действительно это сделали». Конец 2024 года
Уорд отправил Дженкинсу сообщение – запись экрана с прототипом. Кнопка. Немного текста. Ничего впечатляющего.
«Это пока ничего особенного, – написал Уорд. – Но вот оно. Теперь я могу использовать свои навыки, чтобы наслоить новый интерфейс поверх старого движка».
Дженкинс был поражён.
«Когда я недавно связался с Беном, чтобы узнать, как у него дела, я был изумлён, узнав, что он провёл весь прошлый год, изучая мой код. В отличие от всех остальных, кто пытался и потерпел неудачу, он не только понял, как наложить новый пользовательский интерфейс на старую логику игры, он ещё и переработал многие экраны и в целом сделал игру намного лучше».
Именно тогда всё изменилось.
Дженкинс спросил, чем может помочь. Уорд упомянул, что самым большим узким местом были загадочные имена переменных – короткие аббревиатуры, типичные для старой школы программирования, но делающие код почти нечитаемым.
Через три дня Дженкинс прислал обратно всю кодовую базу – с переименованными переменными.
«Он не просто всё прокомментировал, – восхищался Уорд, – он прошёлся по каждой строке кода и переименовал каждую переменную примерно за три дня. Используя поиск и замену, потому что в той среде нет функции переименования через IDE. И сделал это безупречно, без багов, без побочных эффектов».
В общей сложности Майкл Дженкинс и Бен Уорд созвонились два раза. Один раз поговорили по видеосвязи. Всё остальное – по электронной почте.
«Этот человек доверил мне 40 лет своей opus magnum, – сказал Уорд, – и всё это – основываясь только на переписке».
Передача факела. 2025
Когда Уорд впервые провёл стрим работающей версии игры в Discord, туда сразу зашли тридцать человек.
Он разыграл свою стартовую стратегию – нашёл компанию, против которой подан иск, и купил коллы на истца – и заработал десять или двадцать миллиардов долларов за двадцать минут.
«А потом я просто откинулся назад, – вспоминал Уорд, – и подумал: Боже мой. Это работает. И это весело».
Два года работы. Чтения. Отладки. Сомнений в себе. И теперь всё стало реальным.
Страница в Steam открылась. Началась открытая бета. Посыпались баг-репорты – в основном по новому коду Уорда, и почти никогда – по закалённому в боях движку Дженкинса. Уорд совершил «враждебное поглощение» заброшенного сабреддита (через официальный процесс Reddit) и увеличил его с 200 участников до нескольких тысяч. Discord-сервер наполнился обсуждениями стратегий, запросами на новые функции и игроками, которые ждали этого момента годами.
Со своей стороны, Дженкинс наконец нашёл то, на что уже перестал надеяться: кому передать факел.
«Я фактически передаю факел Wall Street Raider Бену, – объявил Дженкинс в видеообращении к сообществу. – И надеюсь, что её влияние сохранится ещё на долгие годы – задолго после того, как меня не станет. Только одно предупреждение. Эта игра захватит вашу жизнь».
Ответ Уорда: «Она уже захватила. Мне от неё не уйти».
Второй по возрасту разработчик игр
Майклу Дженкинсу – 81 год. Уиллу Краутеру, создателю Colossal Cave Adventure – той самой игры, которую Бен Уорд портировал на Pico-8, – 89.
«Получается, технически я второй по возрасту», – заметил Дженкинс.
Он шутит о смерти. «Я планирую жить вечно, – говорит он. – Хотя, как мне говорят, это маловероятно».
Сообщество Wall Street Raider тоже шутит об этом. Когда Уорд сказал, что релиз состоится «если только меня не собьёт автобус», Discord взорвался: «Расписание всех автобусов в Огайо – отключаем. Больше никаких автобусов».
Уорд теперь заверяет всех: «Я смотрю по сторонам, когда перехожу дорогу».
За шутками стоит нечто серьёзное: понимание, что это последняя попытка Дженкинса сохранить то, что он создал. Но Уорд построил нечто, что переживёт их обоих.
«Одна из причин, по которой я хотел выпустить игру в Steam, – объяснил Уорд, – в том, что если вдруг произойдёт несчастный случай и нас с Майклом обоих собьёт автобус, Wall Street Raider всё равно будет жить, пока Steam не снимет её с продажи. Она больше не зависит только от нас».
Эпилог: следующие 40 лет. 2025 и далее
От тетрадей в общежитии Гарвардской школы права в 1967 году до страницы в Steam в 2025-м: пятьдесят восемь лет.
Игра, которая почти превратилась в abandonware, стала игрой, в которую играют тысячи человек. Код, который был «непостижим ни для кого, кроме меня», теперь развивает новое поколение. Финансовое образование, случайно изменившее сотни карьер, повлияет ещё на тысячи.
Ремастер – это не просто новый слой краски. Уорд перестроил весь пользовательский опыт вокруг того, как на самом деле работают финансовые профессионалы: поисковая справочная система на основе 271-страничного стратегического руководства Дженкинса, система обучения с постепенным вводом в игру, которая постоянно дорабатывается, контекстные подсказки, проводящие игроков через самые сложные механики, и горячие клавиши для каждой кнопки, вкладки и гиперссылки – как в настоящем терминале Bloomberg – чтобы опытные игроки могли действовать со скоростью мысли.
Под капотом всё те же 115,000 строк закалённого в боях кода Дженкинса. Но интерфейс сверху – такой, какого игра всегда заслуживала.
Сравнение, которое постоянно всплывает – это Dwarf Fortress. Легендарная глубина, преданное нишевое сообщество и интерфейс, отпугивавший всех остальных. Когда в 2022 году игра получила графическое обновление и вышла в Steam, за две недели было продано более 500,000 копий.
А ещё есть сама история. 81-летний выпускник Гарвардской школы права, который учился программировать по ночам, передаёт сорок лет труда 30-летнему разработчику из Огайо, сумевшему разгадать код, который не смог понять никто другой. Однако Дженкинс по-прежнему не может полностью отойти в сторону. Когда давний игрок под ником Malor настойчиво просил добавить отчёты о движении денежных средств для банков, Дженкинс утверждал, что это слишком сложно и не особенно нужно. Через два дня он написал Уорду: «Кажется, я понял, как сделать отчёты о движении денежных средств для банков, и я уже работаю над этим кодом…» Кстати, ник Malor – это заклинание телепортации из The Bard’s Tale, RPG 1985 года, первой компьютерной игры, которую он когда-либо увидел. Wall Street Raider была первой игрой, которую он устанавливал на каждый новый ПК. После четырёх десятилетий игры он помогает формировать ремастер, которого ждал всю жизнь.
«Он делает вид, что не понимает, как работает код, – заметил Уорд. – Но он не может остановиться».
И не могут остановиться игроки, которые ждали этого годами. И новые игроки, впервые открывающие для себя, что игра такой глубины вообще существует.
Wall Street Raider наконец получает интерфейс в стиле терминала Bloomberg. Но внутри это всё та же игра – 115,000 строк кода, написанные сорока разными версиями Майкла Дженкинса, конкурирующими друг с другом на протяжении четырёх десятилетий, управляемыми тем, что Уорд называет «законами, написанными поверх законов, которые изначально были неверно истолкованы».
Она гротескно сложна. Даже её создатель едва понимает некоторые её части.
И она жива.
