Предыдущий эпизод: Ребёнок покерного бума
В начале 2007-го мне всё ещё 19, то есть легальный живой покер, за исключением казино Turningstone в северной части штата Нью-Йорк, для меня закрыт.
Есть, правда, ещё одно исключение – ежегодный фестиваль PokerStars Caribbean Adventure, главный турнир которого с бай-ином $10k проходит в казино Atlantis в Нассау на Багамах и собирает больше тысячи человек. За много месяцев до его начала на PokerStars проходят сотни сателлитов, позволяющих отобраться к нему в онлайне.
В 2007 году выиграть пакет PCA – это не просто возможность сыграть отличный турнир и устроить себе зимние каникулы в тропиках. Этот пакет подтерждает: ты настоящий покерный профессионал. Можно бесконечно хвастаться друзьям, членам семьи, читателям MySpace и Facebook, что твоё умение играть в покер обеспечило тебе неделю на Багамах. Онлайн-покер выглядел странным и немного предосудительным хобби, но теперь это хобби вызывает любопытство и зависть.
PokerStars бешено пиарили PCA. Думаю, они каждый год теряли на этом турнире кучу денег, но перспектива сыграть на Багамах генерировала немало трафика в руме, а также помогала культивировать покерную мечту.
Главный турнир PCA 2007 года стал поворотным моментом в моей карьере, хотя сам я ничего не достиг. Я вылетел в середине первого дня, когда бешено переиграл на флопе и выставился против двух человек, у одного и у второго. Подобно многим игрокам в дорогом турнире, я обменивался долями по 5% со своими друзьями похожего уровня. Один из них, Джон Форд, тоже специалист по HU, занял 3-е место и получил $550,000. 5% – $27,500 – стали моим самым большим турнирным доездом на тот момент.
И эти деньги я не заработал сам – мне просто повезло. А с деньгами, нажитыми шальным путём, легко уговорить себя на авантюру.
Поначалу мои выстрелы были довольно осторожными и точечными, в основном на бай-ины $500 и $1,000 против слабых игроков. Чуть позже произошёл случай, детали которого я, к сожалению, вспомнить не могу. В голове осталось только то, что я внезапно обнаружил себя играющим матч за $5,000 и 20 минут спустя выиграл $4,900. Чистейшая биохимическая эйфория оказалась настолько сильной, что перед ней померкло всё остальное.
Пару месяцев после этого я старательно избегал HU за 5k, но в конце марта вновь не устоял. Два поражения подряд лишили меня $10k и заставили долго отмазывать потери на сотом и двухсотом лимитах. Однако полученный опыт полностью меня изменил. Теперь я хотел сражаться с лучшими из лучших. В 19 у меня было всё, что для этого нужно: и абсолютное бесстрашие, и возможность делать выстрелы.
На этом этапе покерной карьеры у меня появился неожиданный союзник – мой отец! Несмотря на полное отсутствие интереса к покеру, его увлек драматизм мира HU SNG. Он отслеживал пустое лобби, как ястреб, вышедший на охоту, и когда замечал новый ник на хайстейкс, особенно на $2k и $5k, немедленно звонил мне. «Джонатан! Скорее за компьютер! Парень из России, о котором я раньше не слышал, в лобби на 5k!»
Предположу, что звонки от отца обеспечили мне около 20% выигрышей того времени. Меня они очень радовали. Ещё много лет после этого каждый раз, когда мой телефон начинал звонить, я надеялся увидеть на экране слово «Папа».
Это был период самого стремительного взлёта в моей карьере. В апреле я выиграл $80,000, почти повторив прошлогодний результат всего за один месяц. Как я гордился результатом 2006-го, проявленной дисциплиной, умением гриндить! Через какие эмоциональные качели проходил ради этой суммы! Теперь же я получаю её за месяц, и не в случайном турниром доезде, а в своём рабочем формате! Границы возможного в моей голове внезапно резко раздвинулись.
Я легко скакал по лимитам, играя любые бай-ины от $200 до $5,000, и победы казались неизбежными. В мае я плюсанул $20,000. Крышку с кастрюли сорвало в июне: $138,000, сумма настолько огромная, что казалась нереальной. В июле я продолжал плюсовать, и к началу августа выиграл ещё $50,000. Суммарный выигрыш был около $284,000, и ни одного приза выше $5,400. Моя уверенность в себе выросла до небес, эго раздулось ещё сильнее, и я всерьёз повел, что превратился в Мидаса.
Везение было несомненным, но по игре я тоже сильно прибавил. Я с самого начала отлично умел читать руки, а это качество больше всего вознаграждается в игре один на один. Хотя в целом мир хэдз-апа был очень хаотичным и непредсказуемым. Новые топ-игроки возникали из ниоткуда, и долго оставалось непонятным, действительно ли этот человек разрывает, или ему просто неприлично долго везёт. Назвать точную иерархию было невозможно. Думаю, что к середине 2007-го я входил в топ-3 или топ-5 в мире HU SNG. Однако я играл с недостаточно глубоким банкроллом, так что главной движущей силой моего взлёта был положительный виток дисперсии.
Неизбежное случилось в августе – мой первый даунстрик на хайстейкс. Я проиграл чуть больше $100,000. Год удалось закончить в плюсе на $182,000, но теперь я взглянул по-новому на возможные стрики в этой дисциплине.
Я играл HU с банкроллом в 20-50 бай-инов. На другом полюсе были профессионалы 6- и 9-макс SNG вроде Jorj95 и SpaceGravy с банкроллом от 300 до 1,000 бай-инов. Я так долго убеждал семью и друзей, что покер это не гэмблинг, что поверил в это сам. С моим банкролл-менеджментом удача влияла на результат так же, как скилл.
Разумное решение проблемы – продавать доли. И в феврале 2008 года мне поступило соответствующее предложение. Знакомьтесь: доктор Феллс.
На самом деле его звали Кейт – ещё один профессионал с Ганнибалом Лектером на аватарке, я видел его в лобби HU ещё когда учился в школе. Однажды он попросил у меня имейл и сказал, что собрал группу инвесторов, заинтересованных в бэкинге топовых игроков HU на высоких лимитах. Хочу ли я выслушать его предложение?
Через месяц Кейт и один из инвесторов, Майк, прилетели в Коннектикут на встречу со мной. Их презентация была ясной и подробной – несколько предсказательных моделей, различные сценарии риска, консервативный и агрессивный подходы, в зависимости от моей готовности рисковать. Они предложили сделку, которая позволила бы мне играть на самых высоких лимитах, рискуя при этом комфортными для себя суммами. Однако это также значило, что мне придётся делиться выигрышами. Мне было 20, я жил один, мог возволить себе рискованные выстрелы и был готов гриндить мидстейкс в случае неудачи. Весь уик-энд я провёл в мучительных колебаниях.
Во второй день за ужином к нам присоединился отец, и Кейт явно произвёл на него впечатление. К концу вечера, когда за столом остались мы втроём, отец спросил Кейта в лоб: «Как сам думаешь? Стоит ли Джонатану принимать это предложение?»
Кейт долго думал, потом покачал головой и ответил: «Нет. Думаю, Джон отлично справится без нас. А если его накроет даунстрик, мы всегда можем приехать ещё раз».
После этого мы с Кейтом стали друзьями. Я до сих пор считаю его одним из ближайших друзей и полностью ему доверяю.
В марте мне исполнился 21 год, и я впервые смог поехать в Вегас принять участие в серии, которая вдохновила меня начать играть в покер. В первые две недели были небольшие успехи, а потом я очень далеко прошёл в чемпионате по игре один на один за $10k. Было круто так здорово выступить в своей родной стихии. 4-е место из 256 человек принесло мне $108,000.
Доезд был более чем кстати. Несмотря на общий профит в $250k, на серию я приехал с банкроллом около $100k, так что выход в полуфинал почти удвоил эту сумму. Деньги разошлись туда же, куда обычно: налоги, пенсионные накопления, аренда жилья, прочие расходы. И хотя я никогда не был любителем машин, я всё равно купил 2004 Infiniti G35 Coupe. Моя первая покупка, целью которой было привлекать внимание.
Ноябрьский этап World Poker Tour в Foxwoods был ещё одним шансом. Турнир с бай-ином $10k – и всего в полутора часах езды от моей квартиры в Коннектикуте!
Офлайн-сцена в 2008-м резко отличалась от онлайна. В онлайне я научился подмечать мельчайшие детали таймингов и сайзингов оппонентов, чтобы угадывать их руки. Офлайн-покер, как оказалось, предоставляет целый шведский стол бесплатной информации. Игроки беспечно обсуждали друг с другом свои руки между улицами, показывали карты соседям и честно делились мыслями по стратегии между раздачами. Я уже не говорю о множестве теллзов, часто довольно откровенных.
В 2008-м году я был надменным онлайн-регуляром высшего уровня, но выглядел при этом лет на 15. Несмотря на 4-е место в довольно престижном турнире, моё настоящее имя ничего не значило для 99% профессионалов офлайна. Я решил воспользоваться преимуществом анонимности и развлекался по полной. Расставлял стек бредовыми столбиками по четыре фишки, делал ставки с ловкостью грудного младенца и рассказывал направо и налево, что бай-ин в турнир мне подарили на 21-й день рождения дедушка и бабушка – владельцы процветающего боулинг-клуба. Когда Майк Дентале спросил, как меня зовут, я пошёл олл-ин: представился как Крис.
Это представление было настолько гротескным, настолько оскорбительно карикатурным, что меня должны были моментально раскусить. На первом уровне турнира я залимил одномастные с первой позиции и сделал большой лимп-рерэйз в ответ на рэйз и несколько коллов. Когда последний соперник сфолдил на мой контбет на флопе , я гордо показал карты и потратил следующие полторы минуты, тщательно выставляя фишки, как ребёнок играется с кубиками.
Следующие шесть дней (финальный стол игрался на 7-й день!) я отчаянно поддерживал имидж, параллельно уничтожая всех оппонентов. Каждый день я заканчивал чиплидером и ни разу не рисковал больше чем четвертью стека в олл-ине вплоть до стадии топ-8. Мой контроль над происходящим казался абсолютным.
Я был близок к провалу на 4-й день, когда Джон Фридберг, опытный профессионал, подошёл ко мне в момент распаковки фишек. «Слышал, что ты Ифтарии, это правда?» – спросил он, назвав мой ник на Старзах. Мой сердце пропустило удар, но он казался немного неуверенным, поэтому я решил идти до конца. Изобразив удивление, я переспросил: «Я... американец?» И он купился! Смутившись, Джон извинился и сказал, что другой профессионал по имени Кевин Саул назвал меня на форуме онлайн-профессионалом хайстейкс. Я продолжил с непониманием таращиться на него, и вскоре мы вместе посмеялись над этим недоразумением. Он отошёл от стола в полной уверенности, что Саул что-то перепутал.
Только на телевизионном финальном столе из шести человек мой ник (Iftarii) получил официальное подтверждение. На финалке, несмотря на проигрыш всех до единого префлоп-олл-инов, я продержался чиплидером вплоть до хэдз-апа с Джонатаном Литтлом. Ещё через несколько часов я проиграл Литтлу три олл-ина и финишировал на втором месте. Приз составил $670,000, из них 85% мои – 10% ушло Нику Петранджело и 5% Кейту.
Мне трудно сказать, что я чувствовал, потому что я не позволял себе радоваться. Деньги – это отлично, но я же не выиграл и подвёл друзей и членов семьи, приехавших поболеть за меня! Я искренне считал, что вторым местам могут радоваться только лузеры.
Большинство игроков, доехавших в большом турнире, чувствуют после этого сильную тягу к турнирному покеру. Я – нет. В Фоксвудсе было весело, но турниры – это медленный формат, требующий большого терпения, а терпение никогда не было моей сильной стороной, и развивать его мне не хотелось. Я вернулся домой, в лобби для хэдз-апа. Моё место здесь.
В 21 у меня были все качества, которые вознаграждала тогдашняя мета. Однако игра стремительно менялась, приближалась новая мета, и она подчеркнёт все мои недостатки.
