Джейсон Калаканис: Привет, Молли. Расскажи, как ты оказалась в мире покера? Кстати, в твоих играх участвовали некоторые наши друзья.
Дэвид Фридберг: Минутку. Джейсон, ты же сам нам рассказывал, что неоднократно играл в игре Молли.
Джейсон Калаканис: Неправда, я говорил, что Молли меня лично звала, но я не играл.
Дэвид Фридберг: Думаю, можно найти тот эфир, он даже завирусился в твиттере. Помню, что Молли тебе ответила: «Ты никогда не играл в моей *** игре».
Джейсон Калаканис: Давайте поставим точку. Молли, помнишь, как приглашала меня?
Молли Блум: Не помню, но дело в том, что было две разных игры. В одной я просто помогала организаторам. Они присылали мне список, а я звонила людям. Твое имя тоже могло там быть. Была еще игра, в которой за все отвечала только я, вот в ней я тебя не помню.
Джейсон Калаканис: В отеле Four Seasons была твоя игра, верно?
Молли Блум: Да.
Джейсон Калаканис: В нее меня и позвали. Пообещали, что за столом будут Тоби [Магуайр] и Лео [Ди Каприо]. Сказали, что они очень хотят поиграть со мной, на что я ответил: «Они хотят выиграть мои деньги». И не пошел, потому что до этого никогда не играл дороже $5/$10.
Началось все в клубе Viper Room, где ты работала на кое-кого. Потом вы переехали в Four Seasons, и игра стала по-настоящему крупной. Там часто видели нашего общего друга Тоби Магуайра. Потом катка переехала в Нью-Йорк. Расскажи чуть подробнее о своей роли во всем этом.
Молли Блум: Начну с самого начала. Во время учебы в колледже я выступала за национальную сборную США по горным лыжам. Из-за тяжелой травмы пришлось закончить со спортом, который был для меня смыслом жизни. Я стала думать, что делать дальше. Поехала в Лос-Анджелес, чтобы пожить в теплом климате, до этого меня с двух лет всегда окружал снег. Там устроилась на работу к одному человеку, у которого был свой строительный бизнес. Однажды он сказал мне, что организует игру в покер, и ему нужен кто-то, чтобы подавать напитки.
Когда я пришла, увидела популярных актеров, бизнесменов и даже политиков. Мне было 23 года, я сразу поняла, что попала в особенный мир – мир информации, денег и власти. В конце вечера мне дали чаевые, в основном фишками, но один парень отсчитал $4,000 наличными. В следующие 8 месяцев я не только осваивала азы покера, но и старалась наладить связи с ключевыми игроками. Через пару месяцев я поняла, что больше не хочу разносить напитки и задалась целью организовать собственную игру. От участников я узнала много нового о том, как устроен наш мир. Многие напрямую на него влияли. Это было интересное, захватывающее и, не буду скрывать, очень доходное для меня время.
На протяжении восьми месяцев я постоянно делала заметки, особое внимание уделяла тому, что делала бы по-другому в своей игре. Мне кажется, мое преимущество было в том, что я пришла не из покерного мира. Я поняла, что сама игра тут далеко не самое главное. Участники чувствовали себя частью особого круга, для них это была возможность отвлечься от реальности. На это я и сделала ставку. Хотела, чтобы люди сразу чувствовали, как будто они в Монако или в фильме про Бонда. Когда я организовала свою игру, мне было всего 24 года. Конечно, я не ожидала, что все эти игроки перейдут ко мне, и, более того, игра станет регулярно собираться на протяжении 4.5 лет. В игре, где я разносила напитки, бай-ин был $10,000, в моей он вырос до $50,000.
Джейсон Калаканис: Мне назвали именно такую сумму, я тогда подумал: «Вот где настоящий хайстейкс». В те годы по таким ставкам не играли даже в Лос-Анджелесе. В Нью-Йорк вам пришлось переехать из-за мафии. Расскажи об этом, потому что история очень быстро стала какой-то мутной.
Молли Блум: Да, все так и было. Игру в Лос-Анджелесе у меня, по сути, отобрали. Один очень влиятельный участник захотел забрать ее себе. Он начал намекать другим игрокам, что я слишком много зарабатываю, потом предложил мне стать номинальным руководителем за зарплату. Но я зарабатывала миллионы, платила налоги и абсолютно не хотела работать на него.
Джейсон Калаканис: Какие у него были рычаги воздействия? Просто пригрозил забрать всех игроков?
Молли Блум: Да, это очень известный человек. Сказал, что я им не нужна, они могут играть в доме одного из знаменитых актеров.
Чамат Палихапития: Его имя когда-нибудь озвучивалось публично?
Джейсон Калаканис: Молли никогда его не называла, но всем понятно, что речь про Тоби Магуайра. Было еще кое-что. Тогда появились первые шаффл-машинки фирмы Shuffle Master. В Лос-Анджелесе их было три – у меня, у Тоби и у еще одного игрока. Мою мы использовали у Чамата, где собирали свою игру. Но эти машинки не только значительно ускоряли игру, с их помощью также можно было подтасовывать карты. По слухам, Тоби настаивал, чтобы его машинку использовали в твоей игре.
Молли Блум: Все верно. Одна машинка стоила $17,000. Тоби говорил, что нам такая обязательно нужна, и в этом он, конечно, был прав. Со временем мы купили свою, но какое-то время пользовались его. Никогда не забуду, как заехала к нему за ней. Он мне ее передал со словами: «Это будет стоить $200 за сессию». Двести баксов! Я опешила, он сказал это с совершенно серьёзным видом, находясь в собственном роскошном особняке.
Чамат Палихапития: В итоге Тоби переманил всех игроков и тебе пришлось переехать в Нью-Йорк?
Молли Блум: Да, я была в бешенстве и поставила себе цель организовать крупнейшую игру в мире. Это было в 2008 году.
Дэвид Фридберг: Расскажи, как тебе удалось быстро завоевать доверие людей в новом городе. Это не так просто, особенно в гэмблинге.
Молли Блум: Мне стало быстро понятно, что для хорошей игры нужно собрать за столом девять игроков примерно равных по скиллу. В отдельных сессиях кто-то будут много выигрывать или проигрывать, но на дистанции игроки будут просто перераспределять деньги между собой, а в плюсе останутся организаторы. Поэтому я всеми силами оберегала свою игру от профессионалов. В Лос-Анджелесе мне предлагали долю от экшена, фиксированную оплату, что угодно, но я всем отказывала, так как понимала, что это сразу нарушит баланс. Я никогда ничего не просила у влиятельных участников, хотя у них все что-то просят. Я старалась завоевать их доверие и придерживалась принципа «что я могу сделать для них, а не что они могут сделать для меня». Я работала на свою репутацию, и это очень пригодилось на новом месте.
Джейсон Калаканис: В наших дружеских играх никогда не возникало проблем с расчетами, к тому же мы играли не так дорого. Но я слышал, что в других играх в Лос-Анджелесе все было не так гладко. Тогда было нормой, что проигравшие платили не сразу, а получить с них деньги входило в задачу организатора. У тебя наверняка возникали какие-то неловкие ситуации? Может, назовешь рекордные неотданные суммы.
Молли Блум: Главным шоком для меня стало то, с каким нежеланием расставались с парой сотен тысяч люди, для которых, казалось бы, даже миллионы не так уж много. Доходило до истерик, они начинали кричать, пару раз даже переворачивали стол. Я понимала, что если в моей игре начнутся проблемы с выплатами, долго она не проживет. Никто не захочет играть. Поэтому я всегда выписывала чеки от своего имени, а потом уже пыталась забрать деньги у проигравших.
Джейсон Калаканис: Довольно рискованная схема. Какую рекордную сумму тебе не вернули?
Молли Блум: $250k и, очевидно, для человека это была вполне подъемная сумма.
Дэвид Фридберг: Во время нашего обеда ты призналась, что живешь ради адреналина. Так было со времен занятий спортом?
Молли Блум: Еще раньше, вся наша семья такая. Мой младший брат выиграл чемпионат мира по фристайлу и участвовал в двух Олимпиадах. После игр в Турине его задрафтовала команда по американскому футболу «Филадельфия Иглз». Завершив спортивную карьеру, он работал моделью, организовал успешный стартап, который продал на пике. Второй брат закончил Гарвард и сейчас практикующий хирург-кардиолог.
Джейсон Калаканис: Интересно, кого твои родители любят сильнее.
Молли Блум: Братья всегда были любимчиками, но что-то начало меняться после того, как папу в фильме про меня сыграл Кевин Костнер.
Родители всегда учили нас смотреть страху в глаза. Многие родители говорят детям – не хочешь не делай. А нас воспитывали – если ты сталкиваешься с какими-то сложностями или страхами, нужно их обязательно перебороть и добиться результата.
Джейсон Калаканис: Давай вернемся к Нью-Йорку и мафии.
Молли Блум: Приехав в Нью-Йорк я стала общаться с игроками, чтобы узнать, что их не устраивает. Дорогие игры там были, но все быстро разваливались. Выяснилось, что основная проблема в доверии. Организаторы сами могли сесть за стол, а после неудачной сессии просто поднять рейк, чтобы компенсировать убытки. Я взяла на себя роль банкира и организовала игру с минимальным бай-ином $250,000. Это было в 2008 году, в первой же сессии за столом было $10 млн. Экшен был невероятный, один из участников в итоге проиграл у нас $100 млн.
Родителям все это не нравилось, они умоляли меня вернуться в университет. Я согласилась, но хотела сначала заработать по максимуму. Стала организовывать игры подешевле, и вот из-за них все и развалилось. У нас начали играть парни с Брайтон-Бич. Сначала я наложила вето, но потом пустила, когда за них поручились серьезные люди. Хотя всегда понимала, что с ними что-то не так. Потом выяснилось, что они были связаны с русской мафией и участниками рекордного мошенничества со страховками в истории Нью-Йорка. Правда, у меня никаких сложностей с ними не возникло, они просто играли в покер.
Проблемы возникли с итальянской мафией. Однажды они пришли и просто потребовали долю в игре. Я отказала, через несколько дней в мою квартиру вломился парень, вставил пистолет мне в рот и сказал, что теперь я работаю на них, а если кому-нибудь расскажу об этом, у них есть адреса всех моих родственников. Он меня избил, забрал все ценности из сейфа, в том числе драгоценности бабушки, в честь которой меня назвали. Я была в полном ужасе.
Чамат Палихапития: Не было мыслей сразу закончить со всем этим?
Молли Блум: Были, но я не знала, позволят ли мне. Я никому ничего не сказала, боялась выходить из дома и ждала их звонка. Но они как сквозь землю провалились; я не понимала, что происходит, пока мне не попалась газета New York Times, где на первой полосе рассказывалось, что в Нью-Йорке провели рекордное задержание мафиози в истории города. Арестовали 125 человек. Больше со мной никто не связывался.
Чамат Палихапития: Буквально увернулась от пуль.
Молли Блум: Да, но вскоре я сама стала той пулей, которая все разрушила. Я стала изменять собственным принципам, деньги и жадность взяли надо мной верх и все это привело к краху.
Джейсон Калаканис: Ты стала брать рейк?
Молли Блум: Верно.
Джейсон Калаканис: Поясню зрителям, которые не очень хорошо разбираются в покере. В закрытых играх обычно оставляют чаевые. Это серая зона, но на это закрывают глаза, так как сложно что-либо доказать. В легальных казино рейк – это основа прибыли, но они проходят сложные юридические процедуры, чтобы получить лицензию. В домашних играх это строго запрещено, то есть ты нарушала закон?
Молли Блум: Все так. В Лос-Анджелесе я очень строго следила за тем, кого пускать в игру, в Нью-Йорке стала относиться к этому вопросу гораздо лояльнее. В некоторых играх были участники, которые играли от меня. Эти вложения оказались минусовыми, и чтобы компенсировать потери, я стала брать рейк. Это произошло за полгода до того, как нас закрыли.
В игру попал агент ФБР под прикрытием. Они следили за русскими и через них вышли на нас. Через несколько месяцев я собиралась на работу, но получила сообщение от дилера, что в зале куча агентов, они ждут меня. Я поняла, что это конец, попыталась сразу улететь в Денвер, но не смогла купить билеты. Все мои карточки заблокировали, а когда я залогинилась в приложение банка, увидела, что у меня на балансе минус 99 млн.
Моим адвокатам сказали, что никаких уголовных обвинений в мой адрес не выдвигается и при желании я даже могу подать в суд, чтобы попытаться вернуть деньги. Но все мои слова могут быть использованы против меня. Бороться за деньги было бесполезно, и я просто уехала к родителям. Два года приходила в себя, потом решила начать все с нуля и поехала в Лос-Анджелес. Сняла небольшую квартиру, но через 5 дней среди ночи ко мне ворвались 17 агентов ФБР с автоматами, надели наручники и показали бумагу, на которой было написано «Правительство США против Молли Блум». Я нашла отличного адвоката, который согласился меня представлять. Но денег на многолетние суды не было, поэтому я быстро сдалась.
Обвинение предложило мне стать информатором. Причем их не интересовала ни русская, ни итальянская мафия, они хотели, чтобы я рассказала им про политиков и знаменитостей.
Чамат Палихапития: А что ты могла им рассказать?
Молли Блум: Сама не знаю, какие-то наводки, им было интересно все, что угодно.
Джейсон Калаканис: Твои делом занимался федеральный прокурор Прит Бхарара, который прославился в 2011 году, когда закрыл крупнейшие онлайн-румы в Америке.
Молли Блум: Да, и у него были огромные политические амбиции.
Чамат Палихапития: Ты провела какое-то время в тюрьме?
Молли Блум: Нет. Мне сказали, что вернут все деньги и снимут обвинения, если я соглашусь сотрудничать. Дали 48 часов на раздумья. Я отказалась, так как в том, что произошло была только моя вина. А с большинством игроков у меня сложились отличные отношения, я не хотела их подставлять. Я была уверена, что меня посадят, но мне выписали огромный штраф и отпустили.
В 35 лет я оказалась преступницей с миллионными долгами. Как после такого вернуться к нормальной жизни? В модных журналах про такое не пишут. Я подумала, что у меня уникальная история, которую можно попробовать монетизировать. Если все получится, то я не только расплачусь с долгами, но и восстановлю репутацию.
Я написала книгу, но ее прочитали 10 человек, 8 из которых были родственниками. Некоторые издательства предлагали мне семизначные суммы, если я открою имена знаменитостей, я всем отказала. Я принципиально не раскрывала такую информацию, если только люди сами открыто не рассказывали про свое участие в моих играх. Но я продолжала верить в свою идею, у меня просто не было другого выбора. Решила попытать счастье в Голливуде, и мне удалось связаться с Аароном Соркиным.
Дэвид Фридберг: Вы встретились лично?
Молли Блум: Да, хоть это и было очень непросто. Перед встречей я спрашивала себя: «Что ты делаешь? У тебя судимость, ты живешь с мамой, ты вся в долгах. А он – самый высокооплачиваемый сценарист Голливуда». До этого у меня было ещё несколько встреч, но все меня сразу посылали.
Джейсон Калаканис: Чем же тебе удалось заинтересовать Аарона?
Молли Блум: Сама не понимаю. Просто рассказала ему свою историю. Внутри я вся тряслась, но старалась не подавать виду. Помню, как он меня выслушал и сказал: «Никогда не встречал человека, который выглядел бы настолько самоуверенным, находясь на самом дне». С ним мы тоже сразу договорились, что фильм не должен навредить репутации кого-либо из участников.
Джейсон Калаканис: Гонорар, который ты получила за фильм, пошел на оплату штрафа?
Молли Блум: Да, прошлым летом я наконец-то расплатилась с правительством.
Чамат Палихапития: Кто сильнейший игрок из знаменитостей?
Молли Блум: Тоби, однозначно.
Джейсон Калаканис: Чамат надеялся, что ты назовешь его.
Чамат Палихапития: Нет, я 20 лет играл с Тоби и признаю, что в тех играх равных ему не было. Он настоящий гриндер.
Молли Блум: Да, и он единственный, кто играл аккуратно.
Чамат Палихапития: Кто второй?
Молли Блум: Думаю, Бен Аффлек. Он умный и как будто понимает, что делает. Но его игра сильно зависела от того, что происходит в его личной жизни.
Джейсон Калаканис: А из политиков или бизнесменов?
Молли Блум: Никто из них никогда не признавался, что участвовал в моих играх, поэтому я тоже их никогда не называю.
Только на днях посмотрел фильм. Не думал, что это реальная история 😀
Nowadays, О ней и раньше тут писали... Ляя тут11 лет и не видел..
Классная статья, один из моих любимых фильмов!
В кино этого не было, узнал из статьи. Получается она все разрушила не потому что начала брать рейк, а потому что начала бекать людей.
В некоторых играх были участники, которые играли от меня. Эти вложения оказались минусовыми, и чтобы компенсировать потери, я стала брать рейк. Это произошло за полгода до того, как нас закрыли.