Крис Манимейкер: «В тот самый сателлит за $86 я зарегистрировался нечаянно»

— Привет, я Пол Ситон, и сегодня у меня в гостях чемпион мира далёкого 2003 года…

— Эй, ну его ты начинаешь-то! Не такого уж далёкого.

— Ха-ха, ладно! Ты прав, 22 года по меркам истории покера — не так уж давно. И главное: из тысяч разыгранных браслетов WSOP твой — вероятно, самый важный. Ведь эта победа запустила так называемый «эффект Манимейкера»: сотни тысяч игроков пришли в онлайн, чтобы тоже играть турниры и сателлиты на WSOP. Ты, насколько я помню, отобрался за $80 — и превратил их в $2.5 млн. В этом интервью мы вспомним о том, как это было. А ещё мне ужасно интересно узнать, какими глазами ты смотришь на всё, что произошло, из сегодняшнего дня.

Я видел немало твоих интервью, и тебя вечно спрашивают о той самой раздаче против Сэма Фархи.

Но я хочу пойти с самого начала — с легендарного сателлита на PokerStars. Ты помнишь, как отбирался, сколько времени это заняло?

— Да, конечно. Первый сателлит — это был одностоловый SnG на 9 человек за $86, один человек проходил в следующий сат, за $630. И сел я туда… нечаянно. Лобби румов в те времена были довольно путаными, всё вперемешку. Я тогда любил играть SnG, но была проблема: они почти не собирались. Так что если ты видел в лобби почти заполнившийся турнир, в котором зарегистрированы типа 8 человек из нужных 9 или 15 из 16 — надо было очень быстро прыгать, потому что следующий мог стартануть часа через два.

Когда я садился в сат, думал, что регистрируюсь в обычный сит-энд-гоу. Понятия не имел, что это сателлит к сателлиту в мейн WSOP. Если бы знал, в жизни бы не сел. У меня на аккаунте было баксов 200 в тот момент. Ну какой сателлит к сателлиту, какой Вегас? Идиотизм полный, никогда бы я на это не подписался. Короче, буквально мисклик. Когда я понял, что играю, в жуткий тильт впал. Не мог же я тогда знать, что это сама судьба меня ведет.

В итоге я, как нетрудно догадаться, выиграл этот SnG и отобрался в следующий сателлит, за $630. Там, если я правильно помню, было 69 человек, борьба шла за 3 пакета в Вегас. До мейна в тот момент оставалось 2-3 месяца. И фишка была в том, что если ты выигрывал пакет, то не мог его ни продать, ни получить деньги. Или летишь катать мейн, или всё сгорает. Сегодня всё это устроено, конечно, куда более либерально, чем в 2003-м. И если бы тогда было так же, ни в каком мейне я бы точно не оказался.

Я понимал, что не гожусь. Плюс опыта в офлайне у меня почти не было: чуток катал кэш, турниры — никогда. Сегодня это, наверное, прозвучит странно, но особо никаких турниров тогда и не было, покерный мир совсем по-другому был устроен. Сейчас я могу выйти из дома и уже через час буду играть живой турнир. А тогда в казино их просто не проводили. Мало того, в безлимитный холдем никто не играл даже за кэш-столами, только в лимитный, да еще и на стенах висели таблички «чек-рейзить запрещено». Представляешь? Такие правила! Каменный век.

Ну так вот. Сижу я значит на финалке этого сателлита за $630. Там было 3 путёвки, а за 4-е место давали $8,000 кэшем. Ну и всё — я это увидел и решил, что во что бы то ни стало надо занять 4-е место. Когда остались в 4-максе, очень старался слить фишки. Друг увидел, что я какой-то фигнёй страдаю, позвонил и уговорил побороться за пакет. Обещал купить половину экшена — потом в итоге отказался, но не суть.

Чтобы я оказался в мейне, должно было произойти несколько чудес подряд. И они произошли. Не говоря уже о том, сколько удачи на меня свалилось потом в самом турнире. Один большой счастливый лотерейный билет. Сейчас рассказываю об этом и сам не верю, что всё это правда случилось.

— Да, в турнире было немало чудес, я помню! Обожаю раздачу против Фила Айви, где у тебя AQ, у него 99, флоп QQ6, тёрн 9… Вы выставляетесь, и ты ловишь туза ривером! Мало того что не проигрываешь стек, так ещё и выбиваешь одного из самых опасных оппонентов. Безумный же момент?

— Ну как тебе сказать… Опять же, повторюсь: покерный мир тогда был совсем другим. Я понятия не имел, кто такой Фил Айви. Когда я прилетел в Вегас, знал ровно три имени — Фил Хельмут, Дойл Брансон и Джонни Чен.

Об Айви не слышал. Сидит какой-то молодой чернокожий паренёк с большим стеком, ну ладно. Чего мне было его бояться? Ужас мне внушали скорее пожилые матёрые гемблеры, которые, казалось, прямо в душу смотрят. А молодёжь — ну чего такого? Я думал, что мы все примерно одного уровня игроки! Сейчас это, конечно, звучит уморительно. В следующем году я впервые смогу сыграть турнир сеньоров, мне 50 лет исполнилось в ноябре. И я очень рад, что теперь меня в эти турниры будут пускать, деды играть-то совсем не умеют! Все звёзды сегодня — это молодёжь.

Короче, не пугал меня Айви в 2003-м. Я не знал, что он хорошо играет, и понять это по игре никак не мог. Просто видел, что шашек много у него. А про ту раздачу потом говорили, что я, мол, с сайзингами накосячил, и из-за этого выставился позади. Но знаешь, я пересматривал недавно — всё у меня там с сайзингами хорошо на самом деле! Но, как бы там ни было, Айви, конечно, был тогда лучшим в мире игроком и, очевидно, сильнейшим за моим столом. Хорошо, что я был не в курсе.

— Это очень забавно всё-таки. Лучший в мире игрок вылетает против чувака, который понятия не имеет, с кем катает… На финалке он мог доставить тебе немало проблем. Если бы ты его не выбил тогда — может, он бы и затащил мейн.

— Не, это вряд ли. Выбил бы его позже, значит. Не существует такого сценария, где я не выиграл бы этот турнир. Слишком упорно вселенная собирала этот пазл для меня.

— Ты стал амбассадором PokerStars, они в те годы всех чемпионов мира подписывали. Но мне кажется, ты был самым важным. Ведь именно ты подарил надежду на покерное будущее буквально каждому. Любой Гомер Симпсон из крошечного американского городка смотрел на тебя и думал: «Я тоже так хочу, я тоже смогу». Такого нельзя сказать про других звёзд тех лет. Не представляю, чтобы кто-то верил, что может стать вторым Филом Айви или Крисом Фергюсоном…

— Никому не стать вторым Филом Хельмутом, вот это уж точно! А если серьезно… Я осознаю, что много лет являюсь амбассадором покера, но на самом деле я себя им не вполне ощущаю. Я ведь не делаю ничего особенного. И никогда не делал! Просто остаюсь собой. И мне повезло, что именно это оказалось нужно людям. Обычный мужик, такой же как все. Не гений, не шоумен, не задрот — просто парень, с которым приятно зайти в бар после работы опрокинуть бокальчик пивка.

Именно из этого и получился «эффект Манимейкера». Его создал не я, а моя история. Ну а лучшие амбассадоры покера в привычном понимании — это Хельмут и Негреану, конечно, я тут вообще рядом не стоял. Они буквально по кирпичикам строят покерную индустрию последние четверть века, очень много делают, чтобы игра становилась популярнее. Посмотрите тот же ютуб-канал Негреану — сколько это работы, сколько сил он тратит. Я на такое не способен. Мне 50 лет, ребята — скажите спасибо, что я знаю, как включается комп. Впрочем, в 2026 году я хочу начать больше стримить онлайн-покер — надеюсь, людям понравится.

— В 2019 году тебя включили в Зал славы. Что ты почувствовал тогда, помнишь? Сейчас многие говорят, что Зал пора реформировать и добавлять туда 2-3 человека в год. Как относишься к этой идее?

— Слушай, я последний человек, которого надо об этом спрашивать. Когда меня туда включили, я подумал: «Круто! Наверное, вечером будет какое-то торжество, где бесплатный стейк дадут…» Я понимаю, что это почётно, но к любым титулам и наградам всю жизнь отношусь очень спокойно. Для кого-то это дико важно, для меня — вообще нет.

Что касается реформ… Мы в странной ситуации находимся. Вот прямо сейчас, на наших глазах, 40 лет исполняется огромному количеству покерных звёзд. Они многого достигли, и каждый из них достоин включения в Зал славы. Но есть и другие топ-игроки, просто менее медийные. В итоге получается просто гонка «чье имя больше на слуху». Или «кто покажет самый крутой апстрик».

Майкл Мизрахи провёл невероятное лето и немедленно, вне очереди, был включен в Зал славы. Он этого заслуживает, конечно, никто не спорит. Но критерии стали, получается, ещё более размытыми, чем раньше. Покер ведь — не только турниры. Есть кэш, в том числе и микс-игры — и скилл там нужен явно не меньший, чем в холдеме или омахе, просто в телевизоре они смотрятся не так живенько.

А ещё одного взгляда на нынешних участников Зала достаточно, чтобы понять, что его смело можно переименовывать в «Зал американской покерной славы». При этом полно европейских и азиатских игроков, которые заслуживают места в нём.

– Да, точно. Я вот британец…

– Ой, я не знал. Сочувствую.

[оба хихикают]

— Да, спасибо. Люди много лет недоумевали, что Дэйв Devilfish Уллиотт не включен в Зал славы. Когда он умер, его быстренько туда приняли, конечно. Но что теперь, мы всех заслуженных европейцев будем туда включать только после смерти?

– Да, плюс там такое голосование, знаешь… Всем действующим членам Зала славы каждый год дают шорт-лист кандидатов, каждый распределяет по 10 баллов. Я стараюсь объективно голосовать, и многие, уверен, делают так же. Но в то же время есть и те, кто просто голосует за своих друзей. Не раз мне звонили кандидаты и просили отдать баллы им. Я всегда вежливо отвечал, что буду голосовать так, как подсказывает совесть. В общем, так себе система, по-моему.

— Вижу кубок Triton в шкафу у тебя за спиной. Красивый!

— Ага, есть такой. Я рядом кубок Moneymaker Tour, между прочим.

— Да, об этом тоже поговорим! Мне дико нравится то, что ты делаешь для своей серии. Но сначала про Triton давай. Очень меня впечатлила эта победа. Ты явно не похож на классического регуляра этих супер-элитарных турниров. Что для тебя значит этот трофей?

— Всё верно говоришь, серия элитная, топ-рег на топ-реге. Люди туда и едут, собственно, чтобы заявить о себе как об игроках высшего уровня. Составы там, конечно, супер-плотные, а вот структуры плохие. И благодаря этому бизнесмены тоже имеют неплохие шансы что-нибудь затащить. Если бы на Triton сделали структуры как в мейне WSOP, профессионалы просто разносили бы любителей в щепки. Но там турбинки: раз коинфлип, два коинфлип — и вот ты внезапно уже сидишь на финалке.

Мне пока что шикарно складывается в этих турнирах: я сыграл всего 6 штук и вышел на 3 финальных стола. Но я, к счастью, достаточно здраво оцениваю свои силы, чтобы понимать, что это просто выброс диспы. И если бы я сыграл не 6 турниров, а 100, то результат вряд ли был бы особо впечатляющим. В турнире, который я выиграл, на баббле у меня оставался 1 ББ. Просто повезло потом много раз подряд. Идеальная иллюстрация того, что в таких структурах шансы есть у всех. Организаторы знают, что делают.

– Да, помнишь, в прошлом году Алехандро Лококо выиграл $12 млн? В хедз-апе Бена Хита победил.

– Ага, я ровно об этом.

— Ты упомянул Moneymaker Tour, это отличная серия. Я на группу в фейсбуке подписан и сам несколько турниров играл. У вас классное комьюнити: очень много новичков, для которых эти турниры становятся первым опытом в офлайне. Гордишься этой работой? Я знаю, что ты постоянно сам играешь эти фестивали. И что выиграл один из турниров.

Ред. — На самом деле Крис в этом году выиграл три турнира на собственных сериях. Небольшой микс-турнир за $300 и два мейна! Первый — во Флориде, за $1,100, было 424 входа, дали $83k. Второй был посерьёзнее: играли в казино MGM в Вегасе, бай-ин $1,700, 907 входов, за топ-1 Манимейкер получил $239k.

— Всё началось с того, что я увидел, как разные американские серии одна за другой отменяют гарантии. Объявили гарантию $1 млн в мейне, увидели крупный оверлей — всё, забыли, нет гарантии. Также меня очень раздражают плохие структуры, кругом одни турбины. Люди платят по $600 за вход и не получают нормального игрового опыта. По-моему, это отстой. И я подумал, что будет круто подарить людям возможность поучаствовать в турнирах с глубокой структурой, где не начинается пуш-фолд через несколько часов игры.

Так и появилась идея Moneymaker Tour. Нормальные структуры, невысокие бай-ины и гарантии, которые всегда в силе. Да, иногда приходится доигрывать крупные турниры в понедельник — но если уж ты вышел на финалку, это вполне достойный повод отпроситься с работы. И всё сработало хорошо, количество участников на наших сериях растёт, это очень приятно.

Но в январе, видимо, начнутся проблемы. Ты наверняка слышал, что в США меняется налоговое законодательство, оно станет максимально недружелюбным к игрокам. При подаче декларации ты сможешь вычитать лишь 90% проигрышей, и это полный кошмар. Грубо говоря, ты заплатил бай-инами $4.2 млн за год, получил $4 млн кэшами — и по итогу не только проиграл, но ещё и должен заплатить налог с несуществующего профита.

— Да, ужасно. Многие игроки сейчас недоумевают, что им вообще делать дальше.

— Большой удар по индустрии. Так что я не уверен, что буду проводить серии в наступающем году. Возможно, сосредоточусь на онлайне, буду активно стримить. Не знаю. Плохо всё. И, мне кажется, люди пока не осознают, насколько всё серьёзно. Эффект будет долгосрочным и разрушительным. Многие американцы просто перестанут играть в покер. Сам я из турниров сыграю в 2026 году разве что мейн. Ну и на кэш-стримы какие-нибудь схожу. А как граждане США собираются катать тот же Triton теперь, где все выигрывают и проигрывают миллионы, я вообще не представляю.

— Ладно, хватит о грустном. В конце интервью я хочу спросить о том, каким ты видишь свое наследие. Точнее, каким ты хочешь, чтобы оно было? Вот смотрит человек со стороны на твою карьеру, и что ты хочешь, чтобы он сказал?

— Что я честный человек, который никого не обманывал и ничего из себя не строил. Я очень доволен, что у меня никогда не было долгов, для покерного мира это необычно. Я рад, что на моей биографии нет тёмных пятен, хотя в индустрии я уже четверть века. Хочу, чтобы меня запомнили как человека, который просто вдохновлял других. Показывал всем, что покер — классная игра.

Причём я не хочу никого вдохновлять становиться профессиональным игроком, нет. Карьера покер-про, мягко говоря, не каждому подойдёт. Но я правда стремлюсь к тому, чтобы как можно больше людей открыли для себя покер и наслаждались им. И хочу своим примером показать, что иногда можно поверить в себя, ухватиться за представившийся шанс — и твоя жизнь кардинально изменится. А вот если не купишь лотерейный билет — точно ничего не выиграешь.

Ред. — Прекрасная песня «Кому жить, кому умирать, кому рассказывать твою историю» из великого мюзикла «Гамильтон» не имеет никакого отношения к Манимейкеру. Просто хотели, чтобы вы её послушали перед Новым годом.